На родине поиска

35 лет назад в Мясном Бору состоялась Первая Всесоюзная вахта Памяти

Накануне майских праздников в мультимедийном центре «Россия» открылась выставка, посвящённая юбилейной дате.

Фотографии — чёрно-белые ещё. На некоторых участники самой первой вахты узнавали себя. И документы — за них благодарили архивистов. Сами поисковики в далёком 1989-м как-то не задумывались, что творят историю и пора собирать цифры и факты. Представленные в экспозиции документы ГАНО и ГАНИНО передадут в дар «Долине» — для будущего музея поисковой экспедиции.

Удивительное дело: в архиве нашлось стихотворение Николая Орлова «Долина смерти». Да, наш поисковик номер один не чужд был рифме:

Полгода здесь велись бои,

Сражались насмерть на плацдарме,

Россия, сыновья твои, 

Бойцы Второй Ударной.

Посвящение Мясному Бору и 2-й Ударной армии Николай Иванович написал в 1960-м.

Как сказал заместитель директора ГАНО, член Общественной палаты Новгородской области Борис Зорин, «инициатива одного человека смогла всколыхнуть всю страну».

Николай Иванович пробил стену молчания. «Никто не забыт и ничто не забыто», но для 2-й Ударной это не работает! Как же так, страна?

С Сибири, с Волги и с Оки,

Из-под Москвы и Сталинграда

Прислала ты сюда полки,

Чтоб снять блокаду Ленинграда.

И вот — 1989-й. Мясной Бор. Страна приехала восстанавливать справедливость. По призыву комсомола, ветеранов. Много-много молодых лиц.

Командир поискового отряда «Шкраб» Светлана Орлова:

— Нигде и никогда больше я не видела такого единства, не чувствовала такой внутренней силы, которая делала всех нас командой. Даже не командой — армией!

И эта армия, как 2-я Ударная, была «с Сибири, с Волги и с Оки, из-под Москвы и Сталинграда». Сталинградка среди участников первой Всесоюзной вахты — Елена Цунаева, ответственный секретарь Поискового движения России, депутат Государственной Думы. Она же — из Волгограда.

— Мы были совсем неопытными, — рассказывала она. — Первого бойца нашли совершенно случайно. Усталые, сели под дерево, и одна девочка просто колупнула мох…

Опыт был у новгородцев, у их друзей из Татарстана. Но в большинстве своём участники вахты впервые приобщились к настоящему полевому (если буквально, то лесному да болотному) поиску.

— Узнав, что мы из Волгограда, многие удивлялись: «У вас, что, нет своих незахороненных бойцов?» — продолжала Елена Цунаева. — А мы, действительно, ещё не осознавали масштаба проблемы. Наша поисковая группа «Верность» занималась сугубо архивным поиском. Так что своей настоящей поисковой родиной я считаю Новгород.

Первая вахта дала мощный импульс развитию поискового движения. Последовавший вскоре развал СССР, конечно, стал ударом — друзья, единомышленники оказались за границей. Хотя настоящая дружба от испытаний лишь крепче: многие участники Всесоюзной вахты поддерживают отношения до сих пор. И вот ещё: что бы ни говорили про 1990-е, однако один из первых законов Российской Федерации — это закон об увековечении памяти погибших при защите Отечества. Это тоже можно считать следствием вахты 1989 года.

Ещё один из её участников — Сергей Солодянкин, руководитель Экспертно-криминалистического центра МВД Республики Коми.

— Кстати, несколько лет назад он оказал нам неоценимую услугу, — напомнил председатель Совета командиров «Долины» Игорь Неофитов. — Мы тогда нашли сейфы с документами. Как привести эти материалы в порядок, расшифровать и прочитать? И вот он единственный взялся за это.

Но чем же полковнику Солодянкину запомнился 1989 год?

— Знаете, я ведь приехал не один. Со мною было пятеро подростков из Сыктывкара. Из тех, кого принято называть трудными. Шебутные, конечно. Но работали хорошо. В первую неделю мы подняли солдата, уроженца Ленинградской области. Потом на захоронение приехала его мать. Она выступала перед поисковиками. Огромный строй ребят. И перед ними старушка. Она нас всех благодарит. И вдруг становится на колени. Смотрю на своих мальчишек — у них слёзы. Родители их, когда мы уже вернулись домой, спрашивали, что такого случилось в экспедиции. Детей как подменили. Из этих ребят четверо стали офицерами, окончили военные училища. А один — профессор, академик. Поиск — такое дело, что самое главное в нём трудно передать словами. Есть на свете то, что надо прочувствовать самому. Найти бойца. Подержать в руке солдатский медальон. А если ещё и родственников найти…

Андрей Ипполитов поиском заболел с детства.

— Мне лет двенадцать было, когда в «Пионерской правде» вышла публикация про Мясной Бор. Это так меня зацепило, что я написал в редакцию — спросил, как стать поисковиком. Они переадресовали меня в новгородский отряд «Сокол». И оттуда мне ответили. Конечно, для начала надо было подрасти. Кто меня отпустит из Башкирии в новгородские леса? Так получилось, что мечту свою осуществил лет через тридцать. Купил машину, вооружился металлодетектором и — в Новгород. Александр Николаевич принял как родного. Сколько я уже у тебя, Николаич?

— Да лет десять уже, — откликнулся Александр Орлов, командир отряда «Гвардеец». — Время летит.

— А ты не меняешься!

Александр Николаевич, поняв, что стоит возле собственного фото 35-летней давности, улыбнулся:

— Мы с братом были вроде проводников. Там, где проходила первая вахта, нам, казалось, всё было известно. Ещё в 1973-м стояли у могилы поэта Багрицкого. Отец столбик там поставил. Мы ходили в лес, когда там ещё никого не было. Только солдаты, военная техника — самая разная. Машины, даже экспериментальный штурмовик. Оружие, боеприпасы. Кладбище войны. На кладбище всегда тихо. Поэтому Всесоюзная вахта сперва была для меня чем-то очень непривычным. Всё ровно наоборот: лес кишит людьми, военные тягачи месят дороги. После вахты началось паломничество. Но поиск, мне кажется, — как дерево осенью. Ветер подул — листва опала. Остались самые крепкие листики. И вот от них сам дух поиска передаётся. Приходят новые ребята, молодые. Я не жалею, что жизнь прошла там, в лесу. Будто и не видел ничего, кроме Мясного Бора. А может, видел всё. Ну а фотография — Южная дорога, 1989-й, тот самый…

Автор: Василий Дубовский